Знакомьтесь: Бьярке Ингельс
Если вы хоть немного интересуетесь современной архитектурой, имя Бьярке Ингельса вам наверняка знакомо. Датский архитектор, основатель бюро BIG (Bjarke Ingels Group), автор десятков проектов по всему миру — от жилых комплексов в Копенгагене до мусороперерабатывающего завода с горнолыжным склоном на крыше. Его подход часто называют «гедонистической устойчивостью»: архитектура может быть одновременно экологичной, функциональной и по-настоящему радостной.
Мы встретились с Бьярке на архитектурном форуме в Барселоне и поговорили о том, как он видит будущее европейских городов, почему устойчивое проектирование — это не про жертвы, а про возможности, и что значит по-настоящему решать проблемы людей через архитектуру.
«Архитектура должна решать проблемы людей»
— Бьярке, вы не раз говорили, что архитектура — это инструмент решения проблем. Что вы вкладываете в эту фразу?
— Всё довольно просто. Когда люди приходят к нам с проектом, они обычно описывают набор ограничений. Бюджет, участок, нормативы, климат. Многие архитекторы воспринимают эти ограничения как помехи. Я вижу в них условия задачи. А задача — сделать так, чтобы здание не просто стояло, а работало. Чтобы оно улучшало жизнь тех, кто будет им пользоваться каждый день.
— Возьмём простой пример. Вы проектируете школу. Можно спроектировать коробку с коридором и классами. Это дёшево, быстро, соответствует нормам. Но можно задать вопрос: а как дети учатся? Как они двигаются? Где они играют? Что происходит, когда уроки заканчиваются? Ответы на эти вопросы и формируют архитектуру. Не наоборот.
Устойчивость — это не аскетизм
— Устойчивое проектирование часто ассоциируется с ограничениями. Меньше энергии, меньше материалов, меньше комфорта. Вы с этим согласны?
— Абсолютно нет. И это одна из самых распространённых ошибок в понимании устойчивости. Когда мы говорим людям «вы должны меньше потреблять, меньше ездить, меньше летать», мы, по сути, предлагаем им ухудшить качество жизни. А люди не хотят жить хуже. Это нормально.
— Задача архитектора — предложить решение, при котором устойчивость становится побочным эффектом хорошей жизни. Вот вам пример: наш проект CopenHill в Копенгагене. Это мусороперерабатывающий завод. Звучит не очень привлекательно, правда? Но мы превратили его крышу в горнолыжный склон. Люди катаются на лыжах, пока внизу перерабатывается мусор. Никто не думает об экологии в этот момент. Они просто весело проводят время. Но завод работает. Отходы перерабатываются. Выбросы минимальны. Устойчивость встроена в удовольствие.
«Архитектура — это очень опасная профессия: она формирует среду, в которой люди живут, и эта среда, в свою очередь, формирует их поведение и самоощущение.»
— Норман Фостер
Эта мысль Нормана Фостера, пожалуй, лучше всего объясняет ту ответственность, которую несёт каждый архитектор. И Бьярке, кажется, принимает эту ответственность всерьёз.
Европейские города: что работает, а что — нет
— Вы работаете по всему миру, но ваши корни — в Европе. Какие тренды в европейском городском планировании вы считаете удачными?
— Европа — это, пожалуй, лучшая лаборатория для городского планирования. Здесь есть невероятное разнообразие подходов. Копенгаген великолепен в развитии велоинфраструктуры. Барселона экспериментирует с суперблоками. Вена десятилетиями строит доступное жильё, которому завидует весь мир. Амстердам делает ставку на водные пространства.
— Что объединяет все эти примеры? Человеческий масштаб. Европейские города исторически строились для пешеходов, и сейчас лучшие из них возвращаются к этому принципу. Автомобиль перестаёт быть хозяином улицы. Это огромный сдвиг.
— А что не работает?
— Бюрократия. Я скажу честно: регуляторная среда в некоторых европейских странах настолько сложна, что инновации душатся ещё на стадии проектирования. Мы тратим месяцы на согласования, которые в других частях мира занимают недели. Это не значит, что нормы не нужны. Нужны. Но они должны быть гибкими. Они должны поощрять эксперимент, а не наказывать за него.
Общественные здания как катализаторы
— Вы много проектируете общественных зданий. Библиотеки, музеи, спортивные центры. Какова их роль в устойчивом городе?
— Колоссальная. Общественное здание — это точка кристаллизации сообщества. Если оно спроектировано правильно, оно притягивает людей, создаёт взаимодействие, формирует идентичность района. Плохо спроектированное общественное здание — это мёртвая зона. Люди обходят его стороной.
— Мне нравится думать об общественных зданиях как о гостиных города. В хорошей гостиной вам хочется остаться. Вы садитесь, начинаете разговор, чувствуете себя частью чего-то. Архитектура может это создать. Высота потолка, качество света, связь с улицей, доступность — всё имеет значение.
— Можете привести конкретный пример?
— Конечно. Наш проект MÉCA в Бордо — это культурный центр, объединяющий три региональные организации в области культуры и искусства. Мы подняли здание на колонны и создали под ним открытое городское пространство, доступное для всех. Не нужно покупать билет, чтобы почувствовать это здание. Вы проходите через него, останавливаетесь, встречаете знакомых. Оно работает и снаружи, и внутри.
Материалы и технологии: что меняет правила игры
— Какие материалы и технологии, на ваш взгляд, определят архитектуру ближайших десятилетий?
— Дерево. Однозначно. CLT — перекрёстно-клеёная древесина — это, возможно, самый важный строительный материал XXI века. Он возобновляемый, он секвестрирует углерод, он лёгкий и прочный. Мы уже строим многоэтажные здания из дерева, и это только начало.
— Второе — цифровое моделирование и параметрический дизайн. Сегодня мы можем оптимизировать форму здания с точки зрения энергоэффективности ещё до начала строительства. Раньше это было невозможно. Алгоритмы помогают нам находить решения, которые человеческий мозг просто не способен просчитать.
— И третье — это, как ни странно, старые технологии. Пассивная вентиляция, тепловая масса, правильная ориентация здания. Всё это знали ещё римляне. Мы просто забыли об этом в эпоху дешёвой энергии. Сейчас самое время вспомнить.
Совет молодым архитекторам
— Что бы вы сказали начинающему архитектору, который хочет проектировать устойчивые города?
— Выходите из мастерской. Серьёзно. Архитектура делается не за компьютером. Она делается на улице. Наблюдайте, как люди используют пространство. Замечайте, где они останавливаются, куда садятся, какими маршрутами ходят. Это гораздо важнее любого учебника.
— И ещё: не бойтесь быть наивными. Самые революционные идеи часто приходят от людей, которые не знают, что «так нельзя». Если вам говорят, что ваша идея невозможна, — копайте глубже. Может быть, она просто ещё не была реализована.
Вместо заключения
Разговор с Бьярке Ингельсом оставляет странное ощущение. С одной стороны, масштаб задач, стоящих перед современной архитектурой, пугает. Климатический кризис, урбанизация, социальное неравенство — всё это реальные проблемы, и они никуда не денутся. С другой стороны, есть что-то заразительно оптимистичное в подходе, при котором решение этих проблем не требует от нас отказа от хорошей жизни. Напротив — оно эту жизнь создаёт.
Может быть, именно в этом и заключается главный урок: устойчивый город — это не город ограничений. Это город возможностей. И архитектура — её язык.
